В мирной жизни Володя был асом с гаечным ключом. Его мир состоял из запаха бензина, машинного масла и уютного грохота старенькой «БМВ», которую он лелеял как родную. Он не строил иллюзий о великом будущем, не мечтал о возвышенном. Его философия была проста и понятна: если что-то сломалось, это можно починить. Будь то карбютор или жизнь.
Когда на материке запахло грозой, а потом и войной, он, как и многие, не бросился в герои. Он уехал. Подальше — на Сахалин. Там, в туманах и ветрах, можно было просто жить. Чинить машины, пить кофе по утрам, смотреть на Охотское море. Казалось, самый край земли станет убежищем.
Но эпидемия не знает границ. Она доползла и сюда, принеся с собой хаос и тот самый ужас, от которого он бежал. А когда вслед за вирусом пришли «ЧВК» с их обещаниями «нового порядка» через насилие, Володя понял: чинить больше ничего нельзя. Пришла пора ломать.
Он не пошел в героические штурмовики или в меткие снайперы. Его руками, привыкшими чувствовать хрупкость механизмов, предстояло теперь учиться обезвреживать самые чудовищные устройства, которые создавал человек. Он попал в инженерные войска. Стал сапером.
Володя-сапер — это не солдат с стальным взглядом. Это уставший человек с тонкими пальцами механика, который ведет свою тихую, смертельно опасную войну с машинами смерти, чтобы однажды снова услышать ровный и мирный звук мотора.